Эллиот с детства чувствовал себя чужим среди людей. Каждое обычное общение — взгляд, улыбка, пустой разговор о погоде — отзывалось в нем глухим внутренним сопротивлением, будто его мозг был защищен брандмауэром, отбрасывающим все входящие запросы на соединение. Мир за пределами экрана казался шумным, непредсказуемым и полным скрытых угроз. Код же был ясен, логичен и подчинялся только ему.
Программирование стало его языком, единственной понятной формой самовыражения. А хакерство — неизбежным следствием. Это был не просто взлом систем; это был способ взаимодействия с миром на своих условиях: из тени, через щель в цифровой броне, без необходимости произносить ни слова вслух. Его навыки быстро привлекли внимание «Всесвязи», солидной фирмы, специализирующейся на защите данных. Им нужен был кто-то, кто мыслит как преступник, чтобы ловить преступников. Эллиоту нужна была легальная ширма, зарплата и доступ к системам, о которых обычные люди даже не догадываются.
Он нашел и то, и другое. Но тихая жизнь за монитором в корпоративном офисе длилась недолго. Его цифровые следы, мастерски замаскированные для обычных аудитов, оказались замечены другими. Сначала это были намеки, оставленные в логах серверов, которые он патчил. Потом — зашифрованные сообщения, пробивавшиеся через, казалось бы, неприступные брандмауэры тех самых корпораций, что платили «Всесвязи» за их безопасность.
Его пытались завербовать. Голос из ниоткуда, представлявшийся «Обществом справедливости», рисовал картины тотального краха — не просто сбоя, а полного стирания гигантов, чья власть, по их словам, душила свободу. Их цель была не в деньгах, а в хаосе, в сносе самих опор системы. Ирония была в том, что для этого им требовался человек, которого эта система наняла для ее защиты. Эллиот оказался на опасном перекрестке: перед ним был его работодатель, щит империи, а в тени — те, кто хотел обрушить ее копьями. И оба лагеря смотрели на него, ожидая выбора. Выбора, который ему, избегавшему даже взглядов незнакомцев в лифте, теперь приходилось делать в одиночку.
